Наследники медвежьей природы

Сюжеты из музея

9 августа не очень широко и не слишком заметно прошел международный праздник — День коренных народов мира. Его отмечают по инициативе Генеральной Ассамблеи ООН с 1994 года. Нам с вами тоже есть кого поздравить. Наше коренное население — саамы, и они, даже на не слишком заселенной Кольской земле, поистине малочисленны — по данным последней переписи, их около 1600 человек на 762 тысячи жителей области. А ведь, по сути дела, еще сто лет назад все эти территории были исконно саамскими — первое упоминание о лопарях Кольского полуострова встречается у скандинавского путешественника Оттара в IX веке. Вот и получается, что практически все мы и есть для саамов — “понаехавшие”…

Впрочем, рассуждать о саамах не стану — народ они гордый, обидчивый, а я вовсе не этнограф. Лучше о саамской экспозиции в Апатитском музее-архиве истории изучения и освоения Европейского Севера КНЦ РАН расскажет Евгения Пация, заведующая музейным сектором, человек, посвятивший изучению саамской культуры многие годы.

Вместо обручальных колец женатые саамы носили вот такие знаки. Фото Натальи Черновой

Вместо обручальных колец женатые саамы носили вот такие знаки. Фото Натальи Черновой

Исследовали и страдали

— А вы знаете, что территорию нынешних Апатитов саамы назвали когда-то Грибная гора? — спрашивает Евгения Яковлевна. — Очень давно, году в 75-м, из Министерства сельского хозяйства мы получили письмо с вопросом, есть ли у нас горные леса? И адрес на конверте был такой: Мурманская область, Апатиты, Грибная гора. Кстати, горные леса, не подлежащие промышленной вырубке, здесь действительно есть — так мы ответили и этим их защитили.

Мы входим в зал, посвященный саамам. Он небольшой, но быть здесь хочется долго — рассматривать, читать.

— Вот материалы одной из первых этнографических экспедиций. Ее организовал Владимир Владимирович Чарнолуский, который многое сделал для сохранения саамской культуры. Он участвовал в Лопарской экспедиции Русского географического общества в 1926 году, был не только исследователем, но и художником — у нас собраны подлинники рисунков, писал книги о саамах. Здесь его зарисовки, рукописи. Ну, а потом был 38-й год…

В 1937 и 1938 годах репрессиям подверглись и саамы, и их исследователи. Саамов, в частности, обвиняли в желании создать собственное государство, которое затем присоединится к Финляндии. В 1938 году был арестован и Чарнолуский. Его осудили по 58-й статье. Так же, как и Василия Кондратьевича Алымова. Он с 1922 года жил в Мурманске, работал экономистом, статистиком и специалистом по вопросам меньшинств.

— Алымов был большим другом саамов, — рассказывает Евгения Пация. — Он собирал саамские сказки, изучал словарный материал и письменнность народа. Саамы шли к нему за советом, с просьбами. Вот — материалы по его работе над географическим словарем Мурманской области, сам сигнальный экземпляр от 1938 года, подлинники рукописей.

А в 1938 году Алымова признали главарем банды, которая хотела отделить Кольский полуостров от СССР. Он, кстати, не реабилитирован до сих пор. А вся его вина в том, что он нарушал государственную границу — саамы его по своим родовым угодьям водили.

Василия Алымова арестовали по делу о “Саамском заговоре” и обвинили в подготовке вооруженного восстания. На основании признаний, полученных под пытками, его приговорили к смертной казни вместе с пятнадцатью другими подсудимыми (большинство — из Ловозера).

Саамские клейма, собранные на Кольском полуострове. Фото Натальи Черновой

Саамские клейма, собранные на Кольском полуострове. Фото Натальи Черновой

— А эта витрина посвящена Якову Комшилову. Он был профессиональным художником, а работал в прокуратуре и был одним из основателей Мурманского областного краеведческого музея. Занимался изучением истории материальной культуры народностей Севера.

Комшилов обратил внимание на такую интересную вещь, как саамские клейма. Родовое клеймо — фамильный герб семьи, без изменений его наследовал только младший сын, а все остальные добавляли что-то свое. Комшилов собрал самую большую коллекцию лопарских клейм (до 30 тысяч).

А еще записывал саамский фольклор и иллюстрировал его очень забавно. У нас в музее есть его иллюстрации к саамским сказкам, выполненные в пятидесятые годы. Вот, смотрите — девушка что-то варит в котле. Поскольку все саамские сказки привязаны географически, мы знаем, что действие этой сказки происходит в Апатитском районе: на Екостровском погосте девушка-колдунья варит оленье мясо в котле и смотрит, что будут делать враги. Она нагадала, что саамы победят врагов, так и вышло. А сказка называется “Некрасивая девка Нойда”. А вот эта работа Комшилова весьма характерная — внизу маленькие олени, а сверху огромное полярное сияние, означающее для саамов мироздание.

Кстати, юрист Комшилов избежал репрессий — сам был в одной из сталинских “троек”…

 

Первая и самая ценная

 

Мы с Евгенией Яковлевной подходим к отдельной витрине — тут под стеклом лежит старинная книга, “Lapрonia”, знаменитый труд Иоганна Шеффера.

— Это подлинник 1673 года на латинском языке, — поясняет Евгения Пация. — Издание редкое, но не единственное, в России есть еще. Книга была настолько любопытной, что ее сразу же переводили на разные языки и издавали. А у нас в России выпустили только в 2008 году, тиражом всего 50 экземпляров.

Иоганн Шеффер собрал подробнейшие сведения о жителях Лапландии — их материальной и духовной культуре, обрядах, верованиях, об окружающей среде, растительном и животном мире, особенностях климата и ресурсах края в XVII веке и ранее. А был он, рожденный во Франции немец, профессором в Академии шведской Упсалы. По заданию графа Магнуса Габриеля Делагарди в 1671 году начал собирать материал о саамах Лапландии.

Странно, кстати, что “Лаппонию” до сих пор не перевели ни на один из саамских диалектов. А вот на русский пытались еще в 30-х годах, все те же Алымов и Чарнолуский. Они заказали перевод латинисту Золотилову — скорее даже пересказ. И тот тираж был совершенно поразительным — пять экземпляров! А в 2008 году “Лаппонию” (русское название “Лапландия”) выпустил Институт этнологии и антропологии имени Миклухо-Маклая при участии университета Упсалы.

Я бережно держу эту книгу в руках. Здесь на 440 страницах есть все о названиях, происхождении, магических обрядах, жилищах, пище, охоте и женщинах, о горах и реках лапландцев. А вот — интереснейшая глава “О телесных и душевных особенностях”:

Знаменитая “Лаппония” Иоганна Шеффера - апатитский музей владеет подлинником ХVII века. Фото Натальи Черновой

Знаменитая “Лаппония” Иоганна Шеффера — апатитский музей владеет подлинником ХVII века. Фото Натальи Черновой

“Почти все лапландцы вовсе не пригодны к военному делу… Какую гнусную ложь представляет распущенная клевета о том, будто бы Густав Адольф в своих лагерях держал при себе сильный отряд лапландцев, помогавших ему своими чарами одерживать победы над неприятелем… К этому следует прибавить, что они почти не способны жить вне пределов своей страны и, покинув ее, болеют, гаснут, не будучи в состоянии приспособиться к более мягкому климату и нашей пище, богатой солью, хлебом, всяким печеным и вареным…”

И еще: “Лапландцы народ в высшей степени дикий и подозрительный… Они вспыльчивы и злопамятны, как будто унаследовали медвежью природу…” И тут же иное: “С незнакомыми людьми они искренни и честны. Погоня за наживой им совсем неизвестна, в сделках они не умеют обманывать”, “Кражи очень редки среди лапландцев…”, ведь “У них украсть есть признак несчастья”.

 

Находки и размышления

 

Евгения Яковлевна показывает мне предметы материальной культуры саамов, собранные в музее-архиве. Весло, берестяные грузила, котел, в котором красили сети, саамская люлька, национальная одежда.

Вот — символы, в том числе два перекрещенных треугольника, знак женатого мужчины. А вот кресты XVI-XVII веков, которые нашли на месте Екостровского погоста: когда строили мост через пролив, кладбище, что было слева от него, переносили, там бронзовые крестики и обнаружили.

Я вижу фото 1914 года, сделанные в Канозере и Пазрецком погосте. Это были родовые места народа, а вовсе не Ловозеро:

— Ловозеро раньше был маленьким поселком, в 60-х туда переселяли саамов, и это был не лучший вариант, — говорит Евгения Пация. — Ведь саамы там оказались в меньшинстве — ни культурного, ни языкового преимущества у них не было. А вот что касается слова “погост”, то для нас это означает “сельское кладбище с церковью”. Но еще княгиня Ольга придумала слово “погост” как единицу измерения — от “погостить”: гостевой двор, куда приезжали, гостевали и собирали налоги. С тех времен появились новые обозначения поселений, но на Севере все очень хорошо хранится, в том числе и слова. Впрочем, саамы поселок называли сейдом, а вот русские — погостом.

Евгения Яковлевна дает мне прочесть еще две книги, подготовленные Екатериной Мечкиной — “Фольклорные традиции в культуре саамской семьи” и двуязычную “Воспоминания о детстве. Короткие рассказы и сказки для детей”. Интереснейший материал, в том числе и о том, как саамы прижились в новых условиях, в промышленных Кировске и Апатитах, как сохраняли свои традиции и обычаи в городской среде.

— Саамам жить сложно, нет работы, люди уезжают в большие города, — подводит итог нашей “саамской” встречи Евгения Пация. — А ведь это интересный, самобытный народ!

Знаете, у них характер такой… сдержанный, с большим чувством собственного достоинства, с юмором. За всю свою историю саамы никогда не ввязывались в конфликты, не брали наложниц, не воевали, уважительно относились к своим женщинам. И всегда прятались, стратегия выживания — вовремя скрыться и не влезать в драку. Возможно, благодаря этой сдержанности и закрытости вначале они дошли до самого Крайнего Севера (генетики уверяют, что это народ европейский, несмотря на все басни), а сам Север и помог им выжить и сохраниться.

Это интересно(0)(0)

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *